in

Навальный требует возможного. Антон Орех о голодовке политика

Алексей Навальный
Алексей Навальный. Фото: Евгений Фельдман / кампания Навального

Сейчас начнете текст читать и скажете: опять про Навального! Все Навальный и Навальный, снова и снова. Да, каким-то удивительным образом Алексей Навальный остается в центре внимания, даже будучи отрезанным, по большому счету, от мира. В этом, в общем-то, и была цель – изолировать его от соратников, от сторонников, от общества. Но у «них» все время что-то идет не так. 

Хотели отравить – не отравили, а Навальный из российского оппозиционера превратился в международную фигуру и фактическую официальную альтернативу Путину. Хотели посадить — так из «последних слов» Навального действительно скоро брошюру сделают, а популярность его только выросла. Снял кино про дворец Путина – и заставил оправдываться и снимать какую-то хрень про апарт-отель в Геленджике. Теперь объявил голодовку и снова заставил оправдываться, присылая в колонию бригаду пропагандоидов во главе с бывшей шпионкой с пониженной социальной ответственностью и будущей депутатшей Бутиной. 

Голодовка Навального – это очень непростая история. У зэка действительно нет иной ненасильственной формы протеста, кроме голодовки. Но голодовка – вещь беспощадная. Не только для здоровья голодающего. Но и для его репутации. Если ты голодал-голодал, а потом перестал, то совершенно точно найдется туча людей, которые скажут, что ты слабак, что ты струсил, что ты облажался. Людей, которые в это время будут сидеть в кресле и пить пиво, не отказывая себе в калориях. 

Голодовка до победного конца – это либо выполнение требований голодающего, что случается, прямо скажем, очень  нечасто, либо смерть голодающего. И это всегда Поступок, который будут вспоминать десятилетия спустя. Как голодовку и смерть Бобби Сэндса в британской тюрьме. Как голодовку и смерть Анатолия Марченко в советской тюрьме – уже при Горбачеве. Марченко требовал, казалось, невыполнимого: освободить всех политзаключенных. Но, по сути, ему своей цели достичь удалось – ценой жизни. Гибель Марченко была одним из знаковых событий, запустивших горбачевскую Перестройку. 

Но история Марченко – это яркое исключение из всех правил. Обычно власти вот таких глобальных требований не выполняют и на поводу у протестующего не идут. Так что Навальному голодать ради всеобщей свободы тоже смысла не было. Путин – не Горбачев, и никакую перестройку затевать не планирует. 

Требовать нужно твердо, но требовать реальных вещей. И Навальный голодает, требуя оказать ему медицинскую помощь. В этом требовании ничего невыполнимого для властей нет! И ничего унизительного тоже – рутинная вещь! Ну, захотел доктора – пусть придет доктор. Это не противоречит даже суровейшим традициям русской зоны. То есть отказ пустить врача или врачей – это автоматическое признание стремления Навального уморить. Не ядом, так бараком! 

Врачей так и не пускают – зато запускают Берлагу в лице Бутиной и Вышинского. Дальше пропаганда начинает снимать свое кино по технологиям, которые, ей-богу, еще во времена Анатолия Марченко использовались. Заключенный плохой и сам во всем виноват. Тюрьма – не санаторий, но… санаторий! Или пионерлагерь. И вообще из сюжета следовало нечто странное: в этой Владимирской колонии так хорошо жить, что непонятно, что мы вообще все делаем на свободе! Тут тебе и каша с селедкой и два вида картошки! Чтобы при таком изобилии правильного питания и таком заботливом сервисе начать голодать, надо быть сумасшедшим! 

Но прекрасна в этом и роль ОНК. Эти структуры превращаются – уже превратились – в часть карательной системы. Призванные следить за соблюдением прав заключенных, которые при всех своих проступках остаются гражданами и просто людьми, члены наблюдательных комиссий встают на сторону тюремщиков – по крайней мере, в историях, касающихся политики. 

Заместитель председателя Владимирской ОНК Григорян прямо сказал, что Навальный – симулянт. Но есть одна проблема. Точнее, даже две. Сам Григорян в колонии не был и Навального не видел! Зато когда-то Григорян четверть века лично трудился в системе ФСИН. Уж кому как не ему-то права заключенных защищать, верно? 

В эти же дни уже по совсем феерическому поводу в СИЗО посадили Юрия Жданова, отца Ивана Жданова. Человека немолодого, имеющего, как все немолодые люди, достаточный набор недугов, обостряющихся в заключении. И когда такой человек оказывается в камере, где из-за нехватки коек приходится спать посменно – что это, как не издевательство? Но в ответ на просьбу посетить Жданова-старшего, председатель Ростовской ОНК сказал, что «никто к нему не пойдет, он же не звезда какая-то. У него нет проблем, у него все хорошо». Ясно, что против системы и ее правил эти комиссии уже не пойдут. Осталось еще Марину Литвинович исключить из столичной ОНК – и вообще все прекрасно будет.

А Навальный продолжает оставаться центральной фигурой. Продолжает идти на шаг впереди своих неприятелей даже в ситуации, когда шагать ему больно, а пространство вокруг – это считанные квадратные метры. Он всякий раз оказывается сильнее и выше этих людей. Так что мы не раз еще напишем о нем. Поводов хватит!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Алексей Навальный в суде

Пригожин отказался от второго иска к Навальному о защите чести и достоинства

Полиция в Дубае

В Дубае восемь россиянок задержали за съемку в обнаженном виде