«Он первый сказал, что национализм не противоположен демократии»: Паин, Пряников и Мильчин вспоминают Константина Крылова – МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Он первый сказал, что национализм не противоположен демократии»: Паин, Пряников и Мильчин вспоминают Константина Крылова




От последствий инсульта скончался писатель и публицист Константин Крылов. О влиянии Крылова на русский национализм, современную политическую философию и «русскую школу троллинга» в «Живом Журнале» вспоминают доктор политических наук Эмиль Паин, журналист Павел Пряников и книжный критик Константин Мильчин.

Константин Мильчин,
литературный критик


Тут, наверное, нужно начать издалека: когда только появился ЖЖ, то его русский сегмент был маленьким, доступ туда был только по специальным кодам. Но все, кто писал тогда туда, были авторами действительно яркими и интересными. А Крылов был одним из самых ярких. На протяжении всего существования русского Livejournal Крылов являлся самым интересным публицистом из всей националистической тусовки.

Он не просто писал «Слава России», он придумывал сложнейшие интеллектуальные конструкции, которые основывались на превосходном знании мировой и русской философии.

Не менее хорошо Крылов разбирался в истории и в религиозной мысли. И да, было понятно, что он стоит на довольно четкой право-националистической платформе, но когда он писал текст против условных либералов или евреев, то в итоге обиженными могли оказаться националисты. Потому что любой его пост был троллингом высочайшего уровня, постмодернистским высказыванием из палаты меры весов. Собственно, Крылов был одним из тех, кто изобрел русский интернет-троллинг не как тупое забрасывание собеседника помоями, а как интеллектуальную дуэль. И даже самые ярые ненавистники Крылова, как его идей, так и его личности, все равно считали его человеком потрясающего ума и великой образованности.

У Крылова было несколько псевдонимов. Михаил Харитонов писал оригинальную фантастику, Юдик Шерман — стихи, а Диоген Лаэртский пересказывал историю древнегреческой философии на современный лад, где вместо Платона, Сократа и тирана Дионисия фигурировали Ельцин и Горбачев. И это было безумно смешно, даже сейчас смешно перечитывать, что не типично для сетевого юмора нулевых. Тут важно пояснить, что в отличие от современных весельчаков, которые шутят о том, в чем не разбираются, Константин Крылов был как раз человек потрясающе образованный и начитанный. Он очень хорошо знал фантастику, как отечественную, так и западную, как современную, так и классику. Он великолепно разбирался в поэзии — Татьяна Малкина припомнила в комментариях в фейсбуке, что он знал наизусть всего Мандельштама. Он хорошо знал труды философов от античности и до наших дней. Его интеллектуальная база была колоссальная, но у него еще был дар смотреть на очевидные вещи нестандартно и видеть того, чего не видел никто. Его простенький и коротенький пост в жж мог обсуждаться неделями.

Наверное отдельно стоит вспомнить о его деятельности в проекте «Традиция». В какой-то момент группа авторов русскоязычной Википедии консервативных взглядов торжественно покинула проект и ушла к Крылову в его энциклопедию «Викитрадиция». Это была альтрайтовская, как сейчас бы сказали, версия Википедии, но, как и все, к чему прикасался Крылов, работала разом и напрямую, и как виртуозный троллинг. Многие годы при первых подступах грусти я немедленно отправлялся на «Традицию», открывал статью «Гей-технология», и это гарантировало мне примерно два часа здорового смеха.

Павел Пряников,
журналист

Я не так хорошо знал его лично, хотя встречался. Это представитель относительно интеллектуального круга русского национализма. Человек, который, мне кажется, все равно не нашел себя и был способен на большее, если бы не ушел в русский национализм, в его радикальный вариант. У него был литературный талант, у него неплохое философское образование, но мне кажется, что русский национализм очень ограничил его интеллектуальную сферу, он мог бы развиваться гораздо шире. Русский национализм в «Живом Журнале» занимает небольшую нишу, я бы определил его процентов в пять-десять тех интеллектуальных журналов, которые там были. Эти пять-десять процентов русского национализма тоже не едины, разбиваются на множество фракций, течений, движений, Крылов был лидером только одного из этих движений. В своей небольшой нише он какую-то долю занимал. Он пытался найти выход к другим стратам, в отличие от твердолобых других националистов совсем уже нацистского склада, он был все же склонен к компромиссам, видимо, все же из-за своего бэкграунда, гуманитарного образования, интеллектуального развития. Но русский национализм стигматизирован, я думаю, что именно из-за этого он не мог ни с кем найти общий язык, ни с левыми, ни с либералами, ни с каким-то другими течениями, но такие попытки очеловечить русский национализм были.

Все же у него сложилось реноме немного пещерного движения, Крылов пытался это реноме как-то изменить, но, мне кажется, до конца это так и не получилось.

В том числе и из-за личности самого Крылова. Он был вынужден ориентироваться на свою аудиторию, она бы не поняла его попыток найти какую-то конвергенцию с другими политическими движениями. Сейчас в более молодой страте тех, кому до 30 лет, происходит синтез национализма и либертарианства. Для более старшего поколения это не удалось, советское поколение очень четко всегда было разделено по стратам, для них были только черные и белые, наверное, это такая особенность в том числе и моего поколения, близкого к возрасту Крылова. Он был главным редактором журнала «Вопросы национализма», в котором даже я находил интересные тексты того же Сергея Сергеева, историка.

Он был способен на большее, его интеллектуальный багаж был в разы больше того, что у него получалось сделать в нише русского национализма. У него были неплохие попытки переосмысления русской истории. Сетевая среда, сетевая интеллигенция вынуждена во многом юродствовать, быть не такими, как в жизни, это особенность русской сетевой культуры, вспомните покойного Антона Носика, Тему Лебедева, Галковского. Это ограничивало его движение. Если бы он ушел в академическую науку лет 10−15 назад, мне кажется, он бы сделал себе большее имя, большего бы добился, чем был бы просто представителем так называемой сетевой интеллигенции. Он стоял особняком даже в среде националистов, хотя бы из-за того, что был редким в России представителем религиозного течения зороастризма и не скрывал этого, был русским зороастрийцем. Русский радикальный национализм построен на язычестве, а его более умеренная часть на христианстве. Хотя бы этим Константин уже отличался, искал нетривиальные пути в своем интеллектуальном труде. Русская сетевая интеллигенция отличается этим юродством, троллингом, известно, что он писал под псевдонимами Михаил Харитонов, Юдик Шерман, имел множество личин в сети, но увы, сетевая интеллигенция в те годы, да и сейчас, была вынуждена развиваться вот по такому пути, чтобы обратить на себя внимание.

Эмиль Паин,

доктор политических наук

Я был знаком с Константином лично, несколько раз встречались на каких-то конференциях и других публичных действиях. Разумеется, я следил за его публицистической и научной деятельностью, действительно научной, потому что журнал по теоретическим вопросам национализма, в котором он работал, — это полноценное научное издание. Главное его влияние на все националистического русское движение связано с тем, что он был одним из первых национал-демократов и одним из самых цитируемых. Когда-то мы проводили анализ популярности тех или иных фигур в интернете, Крылов долгое время занимал несомненно первое место по упоминаемости и частоте ссылок в интернете. Пожалуй, он был первым, кто обратил внимание на то, что необходимо оторвать национализм от имперской ксенофобии.

Часто у нас путали понятия «национализм» и «имперскость», это было характерно особенно для националистической среды, но постепенно и, мне кажется, в значительной мере под влиянием Константина, это размежевание произошло.

Оно было связано, прежде всего, с представлением о демократичности исходного смысла национализма как требования общества, нации, понимаемой в чисто этническом смысле, в этом смысле мы с ним расходились, я был сторонник гражданского понимания нации. Именно он представил, пожалуй, впервые в русском национальном движении идею «не нация для государства, а государство для нации».

Это было очень важной переменой, потому что до этого национализм был и имперским, и державническим, предполагалось, что можно и уморить нацию, и бросить ее, как пушечное мясо, на решение государственных задач. Именно он первый сказал, что национализм не противоположен демократии, наоборот, он нуждается в ней больше других, национализм этнического большинства больше других выиграет от демократии. Уже эти два аспекта его политического творчества заслуживают внимания. Его философия не стала массовой, но количество людей, которые его поддерживают, безусловно, возросло. Совсем недавно я прочитал интервью с одним из организаторов «Русского марша», который говорил примерно словами Крылова о том, что национализм сегодня это не сборище ксенофобов-ненавистников других этнических групп, а это демократическое движение, которое требует прежде всего уважения к людям, уважения к обществу, к свободе выбора. Мне кажется, это очень важно. Его идеи мне запомнились, я его цитировал не раз. Я, конечно, очень сожалению, о смерти человека в общем-то в расцвете сил, я выражаю соболезнования его родственникам, друзьям и близким.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: