in

«Феминисток и космонавтов мы не оскорбляем». Интервью с участником «Ансамбля Христа Спасителя…»

«Феминисток и космонавтов мы не оскорбляем». Интервью с участником «Ансамбля Христа Спасителя…»
Александр Константинов. Фото: личная страница Вконтакте

Для многих музыкантов и любителей музыки этот год запомнится срывами концертов по надуманным предлогам и делами за распространение признанных «экстремистскими» песен.

Еще в 2017-м к условному сроку в два с половиной года приговорилижителя Чебоксар за публикацию трех песен группы «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля» (АХС). 15 песен коллектива включены в Федеральный список экстремистских материалов, в том числе и эти три («Ломая полумесяц», «Сердцу не прикажешь» и «Распни всех депутатов»).

Согласно оценке информационно-аналитического центра «Сова», сатира и искренние высказывания в текстах смешаны. Сами участники группы определяют свое творчество как «радикальный политический хардкор». Среди участников группы — неонацист-гитарист Алексей Глухов (Леха Закон), певица Ксения Гитлер и женский персонаж Старуха Изергиль в исполнении Александра Константинова.

С 2018 года Александр Константинов создал новый проект Babooshka и продолжает работать над ним, сохранив ставший известным травестированный образ фашиствующей старухи. Мы поговорили с Константиновым об экстремизме в музыке, о рэпе и панке, о преследовании музыкантов раньше и сейчас.

— Можно ли сравнивать срывы концертов в последние годы с тем, что было в 90-е годы?

— В 90-е и нулевые ничего такого не было, мне даже в голову не приходит какого-то примера, чтобы запрещали концерты. Конечно, запреты начались с рок-музыки. И какая-то логика в этом была. Сегодня, например, панк по-прежнему запрещают, но сейчас еще почему-то взялись за рэперов. Хотя они даже повода не давали никогда своими песнями — подумаешь, слово «героин» в песне прозвучало! Я думаю, запрет, который на них сделали, — он искусственный и выгодный самим исполнителям.

— А чем отличаются запреты концертов рэп-исполнителей от запретов рок-музыкантов, по-вашему? Многие рэперы в своих текстах обратились к политике, в частности за это их могут преследовать.

— Я не думаю, что рэперы поют что-то неугодное власти, она о них вообще почти ничего не знает. Я стал узнавать о том, что какой-то русский рэп есть, только потому, что стали появляться статьи о том, как запретили концерты каким-то рэперам. Я думаю, что эти чтецы сами не против таких запретов, я бы на их месте тоже сейчас провоцировал власть, потому что их творчество известно только юным любителям, а хочется популярности, быть известными более широкому кругу. При этом не надо путать рэперов — всех этих фейсов и тиматей — с артистами, практикующими речитатив — с «Трэш-шапито КАЧ», например.

— Вы считаете, что ситуация с запретами больше помогает их пиару?

— Конечно. Они популярны в среде отдельной возрастной группы. Зачем им совсем юные зрители, точнее, зачем на них останавливаться, они хотят расширить аудиторию.

— Получается, по вашему мнению, рэперы таким образом получают пиар, а их тексты не могут быть причиной прессинга со стороны власти?

— Рэперы, примитивно говоря, позавидовали запретам концертов у рокеров, решили то же самое делать. Если тебя запрещают — это модно, тренд.

Изначально, еще в 1993 году, когда АХС, естественно, никакого не было, мы с женой начали совместно писать стихи. Центральной героиней этой поэзии, песенных текстов, стала Старуха — представительница народной массы, быдла, если хотите, или, как это теперь называют, ваты. В дальнейшем и в АХСиМСЗ все песни, тексты стали звучать от ее имени. Или от лица ее «внуков». В итоге «глас народа, глас божий» стали запрещать. Вроде как оскорбление чувств верующих, призывы к чему-то нехорошему, а реально в нашем творчестве никогда подобного не было.

Например, я никогда не стремился кого-то оскорбить. Мне наш гитарист и художественный руководитель, на деле — директор коллектива (я человек театральный, поэтому придумал для потехи его тщеславия такой статус худрук) Глухов говорил уже во время АХС, мол, давай подумаем, кого мы еще не обосрали в своих песнях. Я ему говорю, что мы никого никогда и не пытались обосрать, цель — показать людям суть таких персонажей, их устами выразить их мысли относительно каких-то явлений, личностей. Это может быть, что угодно: церковь, феминистки… Глазами народа, так сказать, в плохом смысле. Я люблю людей, но, что по большей части, люди — они недалекие, плохие. Естественно, многие узнавали в этих персонажах себя и стали подавать заявы в прокуратуру или еще куда. Чисто за якобы оскорбления и призывы. Хотя эти призывы — это их собственные призывы, которые мы озвучили в сатирической форме.

«Феминисток и космонавтов мы не оскорбляем». Интервью с участником «Ансамбля Христа Спасителя…»
Участники группы «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля» АФото с сайта zloyrock.ru

В итоге так получилось, что некоторые российские суды посчитали, а некоторые и нет, эту сатиру экстремизмом, а это не экстремизм. Я, устами тех, кто себя якобы чувствуют оскорбленными, выражаю их же мысли, только в такой смешной форме. Это и не экстремизм, и не оскорбление, но это хуже чем оскорбление, потому что это очень изощренное оскорбление. Когда скажешь человеку, что он дурак, он оскорбится, даже если понимает, что ты прав, а когда приводишь его посредством своей песни к такому итогу, что он сам понимает, что он в действительности дурак, его это не то, что оскорбляет, ему это крышу сносит. Но это не так просто сделать — создать отталкивающее отражение. Путь оскорблений здесь не подходит. Парадоксальность мышления героев — именно так охарактеризовала специфику моего творчества тверской филолог и режиссер Лариса Лелянова еще в 2000 году — именно такая парадоксальность стала основой и всех моих дальнейших проектов.

— В текстах АХС вы хотели таким образом высмеять самое темное в людях, или была еще некоторая политическая составляющая?

— Дело в том, что когда я изначально писал какие-то тексты, я политику или церковь не имел в виду, это все сиюминутное, это все проходит, это не интересно будет через пять лет. Я всегда стремился показать восприятие людей, моих современников, не самых лучших ее представителей, то есть показать, что они думают. Я всегда был вне политики, и в моих текстах никогда ее не было. Вот мой бывший соавтор и аккомпаниатор Алексей Глухов — да, ему кажется, что нужно кого-то обосрать. Это неправильно. Если в таком духе что-то писать, то потом будут запреты. И уже правомерные! А я песни, которые я пел лично и всегда тщательно редактировал, смотрел, чтобы там не было какой-то левой фигни.

Потому что не было цели кого-то оскорбить и в итоге попасть в этот список экстремистских материалов. Но так получилось, что уже 15 песен АХС в этом списке.

Так вот, когда АХСиМСЗ стали запрещать уже серьезно, я решил изменить тактику. Старуха стала хвалить власть. Что может быть опаснее для власти, если, чем похвалы от лица дегенератки? Но к словам-то не придерешься! Я понимал, что это завершающий этап АХС. Проект полностью реализован, и я доволен им. Как филолог, по крайней мере.

— А новый ваш проект — Babooshka — он чем отличается от АХС? Вы теперь не участвуете в «Ансамбле»?

— Не то, чтобы я теперь отдельно от АХС. Я закрыл этот проект, он заморожен. В музыкальном плане АХС меня всегда не устраивал в плане качества. А то, что Глухов под раскрученным названием дальше пытался делать без меня — сплошное хождение по кругу, обмусоливание давно обмусоленных тем. Но он человек талантливый, у него все впереди. Может быть, он когда-нибудь нащупает что-то свое. А Babooshka — не просто продолжение АХС. Сам АХСиМСЗ — логическое продолжение проекта «Старуха Изергиль», которому осенью 2018 года исполнилось 25 лет. Сейчас я не вижу смысла выпускать альбомы чаще раза в год-два. Мне нет нужды доказывать, как некоторым, свою состоятельность, свой статус.

— А вы встречаете сейчас какое-либо противодействие со стороны силовиков?

— Противодействия силовиков? Нет. Бывало, органы приходили раньше в клуб и говорили, что не будет концерта. Если все-таки организаторы давали добро, то клуб в лучшем случае временно закрывали. Babooshk-ой мы даже не выступаем из-за этого. Это пока еще студийный проект. АХС же в самом начале тоже был студийным. В 2011 году мне позвонил журналист Андрей Лошак и сказал: «А почему вы не выступаете, давайте я вам устрою». Я сказал: «Да, хорошо». И так мы стали выступать. Но, на самом деле, это не так принципиально, это денег не приносит особых. Временами было, что и приносило. Но когда все загнано в подполье, то и нет особо смысла…

Я помню, когда в 2015 году в Белгороде выступал с группой «Пила гудит», за полчаса до концерта наше выступление запретили, и мы в другом клубе программу отыграли. В Москве так же было. Многие концерты проходили не по тому адресу, где изначально планировалось.

На самом деле, сейчас такой фигней мне заниматься просто неинтересно. Перестанут запрещать — пожалуйста. Выступления — это не так важно. Да, мне нравится на сцену выходить. Но когда в концерты проходят в каких-то подвалах… В Москве — это не подвал был — «Китайский летчик Джао Да» — но блин, он реально пивнуха, я такое не люблю. В советское время были квартирники, но это мне тоже как-то стремно. Достаточно того, что есть аудио — записал, и все, кому надо, послушали.

— Да, хорошо, что пока есть свободный интернет, который пока не запретили.

— Да. Вообще сейчас же все подряд запрещают, не только музыку на самом деле. У чиновников, и у силовиков — у них сегодня мода запрещать. Когда мы с «Коррозией металла» выступали, я писал список от АХСиМСЗ, что мы поем, Паук писал песни от «Коррозии», что они поют. Потом это отдавалось эфэсбешнику, который следил, чтобы эти песни пелись, а не другие. Теперь же просто «на всякий случай» запрещают.

«Феминисток и космонавтов мы не оскорбляем». Интервью с участником «Ансамбля Христа Спасителя…»
Александр Константинов и Сергей Троицкий (Паук). Фото: Александр Олегович Константинов / Вконтакте

— Как по-вашему, изменится ли ситуация с преследованием музыкантов и запретом текстов, и в какую сторону?

— Я не могу гадать. Я в советское время еще жил, когда тайком слушали зарубежную музыку, и некоторую отечественную. Кассеты ходили по рукам. Я помню времена, когда была музыка, которую не было рекомендовано слушать, ее не крутили ни по радио, ни по телевидению. Времена же потом круто изменились. Сейчас никто и не вспомнит, но раньше Тина Тернер была запрещена… Нужно делать хорошую музыку, чтобы она дожила до того времени, когда никаких запретов не будет. Когда чиновники у нас будут слугами народа, а не хозяевами жизни. Наверное, такое время наступит. То, что у нас в «Ансамбле» запретили всяких разных песен, — ну что ж, если люди не забудут, будут потом все это легально слушать, может даже по радио. Хотя сомневаюсь, что такой грязный звук и радио совместимы. По крайней мере, кто-то ремейков наделает. Но песню «Наши иконы», я не думаю, что когда-нибудь ее запретят. «Наши иконы» запретить нереально. Хотя…

Все понимают, что все песни АХС — изначально пародия. Но сидит в прокуратуре человек и думает, дай-ка я эту песню запрещу. А за экспертизу — эксперты стоят очень дорого — он потом получает откаты. Это бизнес — запрещать. Запреты художественных произведений, они все строятся на том, чтобы запретить и заработать, больше никакой причины нет.

Весь список экстремистских материалов рано или поздно будет выставляться в интернете в таком же виде, как размещают сейчас списки запрещенных в советское время исполнителей. Возможно, лет через 15 все тоже будут смеяться над идиотизмом запретителей.

— То есть тренд запретов, по-вашему, все-таки пойдет на спад? Не думаете ли вы, что с возросшей виктимностью общества, в том числе на Западе, где тоже есть оскорбленные верующие или феминистки, тренд будет противоположным, и запретов станет больше?

— — Я понимаю, что на Западе тоже запреты есть. Но дело не в этом. Даже в песне про феминисток («Е** феминисток» — прим.) — дело там не в том, что Старуха и Ксения, тоже недалекая героиня, дают свою точку зрения. Эта песня, как и прочие, показывает отношение этой ваты к феминисткам, потому феминисткам она не может казаться обидной. Они скорее будут обижаться на реальных людей, с которых списаны героини — Ксения и Старуха. На нас феминистки не в обиде, потому что они понимают, что мы так простебали вату. Поэтому нас запрещать может

только государство, а отдельные люди — которые адекватные — они не в обиде. Как и в песне про космонавтов («Убивай космонавтов» — прим.) — что-то я не знаю ни одного космонавта, который бы обиделся на Старуху Изергиль.

Чечня получит более 180 млрд рублей из бюджета на развитие региональных проектов

Как чиновники стали жертвами. Предприимчивое ООО из Тольятти обманывает глав муниципалитетов

Как чиновники стали жертвами. Предприимчивое ООО из Тольятти обманывает глав муниципалитетов