in

«Потеря контроля хуже суицида»: что происходит на карантине у людей с психическими расстройствами?

«Потеря контроля хуже суицида»: что происходит на карантине у людей с психическими расстройствами?
Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Как сохранить психическое здоровье в условиях изоляции мы уже писали. Но что сейчас происходит с людьми, у которых диагностированы психические расстройства? Кому легче: депрессивным или тревожным? Что страшней болезнь или бедность? На эти вопросы ответили руководитель центра «Осознанность выбора» врач-психиатр Александра Сперанская, психотерапевт Анастасия Зубкова и специалисты центра «Эмпатия» Дмитрий Заносов и Дмитрий Дюков.

Неуверенность в завтрашнем дне заставляет людей экономить на своем здоровье. На фоне новостей о коронавирусе, снижении курса рубля и нефти поток пациентов в клиниках снизился. Финансовая нестабильность заставляет людей переживать еще сильнее, чем опасность заболеть коронавирусом.

«Деньги — это безопасность»

«К психологам практически перестали обращаться, потому что экономят деньги на консультациях, — рассказывает Александра Сперанская. — Мои пациенты так и говорят: „Нам просто жаль денег на это все, потому что мы просто не знаем, что дальше будет, что будет с работой, что будет с зарплатой“. Поэтому психологические консультации стали сначала переносить в Skype, а сейчас их просто отменяют, потому что стало жалко денег».

«Правильно будет сказать, что тревожные люди боятся заболеть и поэтому не выходят из дома, не приходят на прием, мы отметили снижение трафика в нашу клинику», — соглашается Дмитрий Заносов, который в своем инстаграм-аккаунте предлагает всем желающим бесплатно проконсультироваться онлайн.

Дмитрий Дюков, психолог-консультант и автор телеграм-канала «Дима помогает» говорит так: «Две недели назад об этом не беспокоился никто, сейчас до людей начало доходить, что происходит. Стали появляться публикации с этой женщиной, владелицей сети кафе „АндерСон“ (речь идет об Анастасии Татуловой, эмоциональная речь которой на встрече Владимира Путина с предпринимателями активно разошлась в СМИ. — „МБХ медиа“). Люди начали понимать, что вирус — это плохо, но то, что коснется совершенно всех — это финансовые последствия».

Механизм этой тревоги объясняет Александра Сперанская: «Это же базовая потребность в безопасности, деньги — это безопасность. Когда у людей эту почву из-под ног выбиваешь, начинаются вещи куда страшнее, чем страх заразиться. Я вижу, что вот эта выбитая потребность в безопасности очень людей напугала. Все более-менее адекватные люди понимают, что это все надолго, что еще три месяца все будет идти кувырком, а потом еще год восстанавливаться».

«Потеря контроля хуже суицида»: что происходит на карантине у людей с психическими расстройствами?
Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ

«Месяца через три будет жуткая история»

Как ни удивительно, но шутки вроде «людям с психическими расстройствами легче будет пережить эпидемию, они привыкли к тому, что вокруг все плохо» оказались недалеки от правды. Но кто из них страдает сильнее — тут мнения врачей расходятся.

Александра Сперанская говорит о двух основных тенденциях: «Все, у кого расстройства личности от пограничного регистра до шизофрении, в очень хорошем состоянии, их психологическое состояние не изменилось. Они привыкли жить в таком раздрае, для них это все неудивительно, им даже стало поспокойней, что они не одни такие. А состояние невротиков сильно ухудшилось. Кто с нарушением сна, с генерализованной тревогой, они не могут себя собрать, это как раз тот контингент, который полностью утратил стабильность. Для невротика потеря контроля хуже суицида. Они просто разрушились, потеряли почву под ногами и очень странно себя ведут: стали грубыми, агрессивными, напористыми».

«Сейчас в наиболее сильной позиции оказались люди с тревожно-депрессивным расстройством, — считает Анастасия Зубкова. — Они одни из немногих людей, кто знает и постоянно работает с теми эмоциями, которые сейчас испытывает все общество. По крайней мере, они умеют быть к себе внимательными, называть свои эмоции, как-то с ними работать».

Психиатр Дмитрий Заносов из центра «Эмпатия» с этим не согласен: «Если говорить, основываясь на биологической теории возникновения депрессивного состояния, хронический стресс — это увеличение количества кортизола и нарушение обратной связи регулировки кортизола. Человек, привыкший к высокому уровню кортизола, имеющий сбой в его регулировке, сейчас на стрессе будет испытывать его всплеск. У здорового человека потом кортизол придет в норму, а у депрессивных — нет. Поэтому я сторонник того, что депрессивные люди к этому готовы меньше».

Те люди, которые сейчас пытаются сохранить спокойствие, оказываются, по мнению Сперанской в группе риска: «Я думаю, что месяца через три будет жуткая история. Потому что люди, которые сейчас спокойны и мобилизованы — это те люди, которые тогда рухнут. Это как у травматиков — те, кто сразу начинает рыдать и биться в истерике, у кого сразу начинается эмоциональная реакция, у них все потом проходит проще, нет посттравматического синдрома через три месяца, когда идут и с балкона прыгают. А у тех, кто сохраняет спокойствие, очень часто есть этот посттравматический синдром. Такая ситуация в принципе не может не быть травмой, потому что она затрагивает вопрос безопасности».

«Как специалист я гораздо больше беспокоюсь за людей, которые приходят ко мне со словами: „А что все так беспокоятся, все же нормально, ничего не происходит“, — говорит Анастасия Зубкова. — Это значит, что они пока еще в состоянии шока. Им предстоит очень долгий путь примирения с неизбежным. Все эти история про врача в Ставрополе, которая почему-то пришла на работу и скрыла, что она была в Испании, — это все защитные реакции психической системы, отрицание явных катастрофических перемен. Вы стоите на рельсах, на вас едет поезд, а вы как бы не переживаете, вы веселые, довольные и расслабленные. Если вне контекста взять, то это довольно здорово — положительный настрой. Но когда это все помещается обратно в контекст, то можно увидеть, что сейчас определенно условия такие, что надо как-то реагировать. Не надо бояться срыва, в любом случае каждый из нас в момент принятия этой ситуации пусть попаникует, поплачет, погневается, покричит на близких. Нужно опасаться отрицания, когда человек с уже установленным коронавирусом бежит из больницы. Не потому, что он такой плохой. Он просто не осознает, вся его психическая система не осознает, что произошло».

«Потеря контроля хуже суицида»: что происходит на карантине у людей с психическими расстройствами?
Отдыхающие на территории лесопарка Серебряный бор во время пандемии коронавируса COVID-19. Фото: Сергей Карпухин / ТАСС

«У нас просто еще нет статистики, что в Ухане творилось за закрытыми дверьми»

По словам Александры Сперанской, ее гиперактивные пациенты, оказавшись на самоизоляции, «плетут макраме». Анастасия Зубкова опасается за людей, которые окажутся запертыми одни в четырех стенах: «В Ухане карантин длился 52 дня, у нас просто еще нет статистики, что там творилось за закрытыми дверьми. Нам очень важно сейчас оказывать онлайн-поддержку людям, которые оказались в четырех стенах, создавать группы, онлайн-мероприятия, какие-то точки, где люди не будут себя чувствовать одинокими. Нужно соблюдать режим, найти какие-то возможности для двигательной активности, найти какие-то удовольствия для себя, несколько часов в своем графике выделить на отдых, не терять социальные связи, а наоборот включаться в новые группы поддержки, разговаривать с близкими. Я бы ограничила алкоголь, потому что здесь это не поможет. Может быть, вечер немного скрасит, но самое ужасное будет утром, потому что алкоголь — это депрессант».

«Сейчас легкую психосоматику выдают даже не самые впечатлительные люди»

Хотя никто из врачей лично не сталкивался со случаями психосоматических симптомов коронавируса, Анастасия Зубкова говорит о том, что это нормальная реакция психической системы: «Абсолютно нормально, если вы чувствуете на себе какие-то симптомы коронавируса, у нас у всех сейчас эта психосоматика. наверняка у вас какое-то есть небольшое покашливание и чуть-чуть насморк. Более того, особо впечатлительные люди еще будут испытывать сложности с дыханием, потому что у нас очень много говорят о том, как больные коронавирусом задыхаются. Автоматически система начинает проверять себя, даже температура может немного подниматься. Сейчас легкую психосоматику выдают даже не самые впечатлительные люди. Здесь речь не идет о каком-то психическом заболевании».

Отечественный фармацевтический рынок очень чувствителен к колебанию курса рубля, отчего многие антидепрессанты и противотревожные препараты растут в цене или вовсе исчезают с полок. Александра Сперанская рассказала, что за последние несколько месяцев цены на антидепрессанты выросли минимум на 15%, так как они не входят в список жизненно важных препаратов: «Закупочная цена выросла на 15%, аптеки подняли цену на этот процент, кто-то чуть побольше. Из продажи пропало три препарата, мне кажется, их просто раскупили, один российский и два иностранных. Пропал противотревожный препарат Алпразолам, его не было несколько дней. Пропал Ципралекс 10 мг, это самая популярная дозировка, „двадцатка“ осталась, но ее мало кто из тревожных пьет, а „десятка“ пропала. В общем, начали скупать некоторые препараты и их найти невозможно».

«Это очень чувствительный рынок, потому что когда заканчиваются запасы препарата, его в следующий раз могут завезти по цене в два раза выше, — говорит Дмитрий Дюков. — Я два с половиной года пью Ламотриджин, сначала пачка стоила 450 рублей, потом она стала стоить 850 рублей и сейчас она стоит 1200. Запасаться на сто лет бесполезно, потому что у людей, которые болеют психзаболеваниями, довольно часто меняется схема лечения. Если ты купишь себе таблеток на полгода, год вперед, высока вероятность, что тебе придется их менять. Смысла в этом нет, нужно просто покориться судьбе».

«Режим самоизоляции» ввели в 27 регионах России

«Коммерсант»: система слежения за нарушителями карантина в Москве не готова, ей будут пользоваться вручную