in

Жизнь в мире без прошлого

Жизнь в мире без прошлого
Элла Памфилова. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Мне знакома радость читателя. Это когда натыкаешься вдруг в чужом тексте на собственные мысли, которые в голове никак не складывались в нечто оформленное. Никакой зависти, чистое удовольствие: вот ты бился, да не смог, ходил вокруг да около, а у кого-то слова нашлись, встали в правильном порядке, кто-то сделал за тебя твою интеллектуальную работу, и сделал не без блеска. Спасибо, добрый человек!

Жизнь в мире без прошлого
Иван Давыдов

Простите, но здесь будет обширная цитата, чтобы сделалось понятнее, о чем, собственно, речь: «Очевидно, что российское общество в последнее время стало опережать в своем развитии многие государственные институты, поэтому состояние сложное. Во всем своем многообразии и многослойности — страна огромная, в ее разных точках и на разных уровнях чего только нет: от прекрасного взаимопонимания и взаимодействия — до конфронтации и полного отсутствия какого-либо диалога. Это тоже издержки ситуации, когда создаются тепличные условия для того или иного кандидата, когда ему подпихивают политические костыли, отбивая этими костылями всех реальных конкурентов. А этот кандидат, когда победит, будет оглядываться только на тех чиновников или бизнес-структуры, кто ему это тепличное выборное пространство обеспечил, и действовать он будет, в первую очередь, в их интересах, а не в интересах граждан-избирателей. И зачем ему нужен этот диалог или обратная связь с жителями?»

Не поспоришь: живое общество взрослеет. У него даже получилось — два раза в течение последних месяцев, а это, между прочим, немало, — вытащить у государства из пасти невиновных людей. Разумеется, фальшивые, мертвые государственные институты (а других нет) для общества только помеха. А постановочные выборы всех уровней, ставшие здесь у нас недоброй традицией — это не просто стыд. Это еще и прямой вред, удар по настоящему, покушение на будущее.

Впрочем, кому я это рассказываю. Добрый человек не останавливается, не сдерживает себя, не задумывается о том, что за правду здесь бывают всякие неприятности, продолжает эту самую правду говорить вслух: «Когда руководитель определенного уровня часто понятия не имеет, что там на земле творится — а там развалилась сельская больница, нет дороги, старикам деваться некуда. Во многом это следствие отсутствия здоровой конкуренции. Когда ориентируются не на тех, кто тебя должен избирать, а на тех, кто тебе создает искусственные механизмы для избрания».

Позор, действительно. И так ведь и живем, и миримся со всем этим. И рвется уже на волю неизбежное «доколе», требующее после себя то ли вопросительного, а то ли даже и восклицательного знака. Под каждым словом подписываюсь, вспоминаю, что по дурной привычке увлекшись чтением, забыл глянуть, кто же это за меня все так точно и правильно сказал.

Однако. Это Элла Памфилова, глава Центральной избирательной комиссии рассказывает корреспонденту правительственной «Российской газеты» о своей тяжелой борьбе за честные выборы. В которой главные ее враги — это оппозиционеры. Оппозиционеры, оказывается, пытаются выборы превратить в кошмарную клоунаду. Пусть пытаются — Памфилова на посту, Памфилова не сдается, Памфилова держится, Памфилова на страже интересов избирателей. Дело ее правое и победа уже за ней.

Восторг исчезает куда-то, зато появляется зависть.

Понимаете, я вовсе не ангел, и в течение своей не такой уже и короткой жизни успел совершить массу поступков, которые совершать не стоило. Я бы хотел теперь, чтобы их не было. Но они есть. От собственного прошлого деться некуда, и даже если сам забудешь что-то особенно неприятное, обязательно найдутся доброхоты, которые напомнят.

Нормальный человек не может жить в мире без прошлого. А государственный — может, и отлично может. Уже зачитаны приговоры невиновным в рамках «московского дела». Одного вытащили, пятеро в тюрьме, остальные ждут суда. И не получается забыть, как глумились над независимыми кандидатами сотрудники избирательных комиссий вместе с «экспертами-графологами», объявляя реальных людей несуществующими. Из этого глумления выросли протесты, ответом на протесты стал полицейский террор. Когда в мирном городе среди бела дня громилы в масках избивают прохожих, когда человеку могут сломать ногу просто за то, что он оказался на улице за несколько часов до массовой акции, а потом его же и оштрафовать, когда людей сажают в тюрьму просто так, устрашения прочих ради, — ну, такое забыть непросто.

А вот у Эллы Памфиловой отлично получается. И она, кажется, даже не лукавит. Она и сама верит, будто она — рыцарь на белом коне, защищающий права российских избирателей. Феминитив для слова «рыцарь» придумать не могу, простите уж, передовые люди. «Рыцарка на белой кобыле» все-таки не очень звучит.

В ее мире нет неприятного прошлого. Нет ни людей, которые сдавали подписи в поддержку своих кандидатов, и которых признали несуществующими, наплевав на их же заявления с нотариально заверенными копиями паспортов. Нет сеансов охоты на прохожих в исполнении (очень и очень хрупких, как позже выяснилось) бойцов Росгвардии. Есть только честные выборы, которые прошли безупречно, несмотря на происки несистемной оппозиции.

Она всерьез рассказывает про недопустимость «тепличных условий» для правильных кандидатов. Кто же их создавал все эти годы, тепличные условия? Фамилий в тексте эпохального интервью нет, но, надо полагать, Любовь Соболь лично.

Нет, ну не Элла же Памфилова вместе с начальниками и подчиненными! Как вы вообще могли такое подумать, сердца у вас что ли нет?

Пропагандист может забыть, как выдумывал «массовые беспорядки», чтобы создать подходящий фон для уголовного дела против невиновных, — и задыхаясь от праведного гнева, биться за освобождение одного какого-нибудь невиновного. Прокурор может забыть, что три дня назад просил для невиновного шесть лет тюрьмы, — и сегодня требовать (требовать!) изменения меры пресечения. А глава ЦИК с легкостью забывает, как прикрывала милые шалости сотрудников региональных избирательных комиссий,  — и дает ценные советы о необходимости создания конкурентной атмосферы на выборах.

Интересно, кстати, кому. К кому обращена пламенная речь? Где скрывается тот человек, который мешает Элле Памфиловой обеспечить все-таки уже конкуренцию на выборах всех уровней? Наверное, в Госдепе.

Тут, кстати, интересный момент — государственного человека далекое прошлое волнует, и даже очень. Он готов часами спорить, выясняя, кто победил в битве на Калке, и был ли сговор Ивана Калиты с ордынцами грандиозным дипломатическим успехом. Проклинать клеветников, обличать двурушников, рвущихся переписать нашу великую историю, пересмотреть итоги стояния на Угре, исказить биографию кроткого и человеколюбивого Малюты Скуратова. Но вот собственное прошлое, то, что случилось месяц назад или даже вчера, если того требует политическая необходимость, забывает с удивительной легкостью.

Минус в том, что обычный человек лишен счастливого таланта забывать, которым природа щедро наделила людей государственных. И воспоминания копятся, и прошлое никуда не исчезает.

А пока я, размышляя об удивительном даре Эллы Памфиловой, гуляю по маленькому городку. Не глухая провинция — сытое Подмосковье (в сравнении со всей почти остальной Россией — и правда сытое, здесь нет иронии). Обшарпанные дома, окна бывших магазинчиков скалятся надписью «аренда». Грязновато. Прежний мэр в тюрьме, взял не по чину, но и от нового местные ничего хорошего почему-то не ждут. В настоящем все довольно серо, будущее видно плохо. И, похоже, отсутствие будущего у самых обычных людей как-то связано с талантом государственных людей жить в мире без прошлого.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

В Чите суд взыскал 1 млн рублей с перинатального центра из-за оставленных в теле ребенка салфеток

Метельский подал в суд на Навального из-за фраз про “жулика и вора” и вывод денег за границу