in

«20 лет эти изгибчики делали». Российская застройка «нулевых» как архитектурное наследие

«Капром говорит об эпохе больше». Российская застройка «нулевых» как архитектурное наследие
«Макдак» Жукова. Фото: klizma_romantizma / Instagram

В России давно критикуют архитектуру нулевых, но появились те, кто готов ее защищать. Они придумали для лужковского стиля новое название — капиталистический романтизм, сокращенно — капром. Авторы этого термина ведут телеграм-канал «Клизма романтизма», устраивают экскурсии и даже провели пикет за сохранение одного из одиозных зданий эпохи. Искусствовед Александр Семенов рассказал «МБХ медиа», почему авторы канала заступаются за этот стиль, хотя признают, что с точки зрения архитектуры — это безвкусица.

— Откуда взялся этот термин?

— Мы специально его придумали. В 2017 году его впервые использовал Даниил Веретенников, с которым мы совместно пишем про капром. Термин понадобился, чтобы обозначить границы этого периода в России — с 1992 года до экономического кризиса 2008 года. Окончание эпохи также связано с политическими преобразованиями. 

Даниил Веретенников
Даниил Веретенников. Фото: Институт исследования стрит-арта / Facebook

— Есть ведь еще термины постмодернизм и лужковский стиль. Капром чем-то отличается от них?

— Мы этот термин применяем в контексте постмодернизма. Это действительно одно и тоже — это архитектура постмодерна. Архитекторы, которые строили здание в этом стиле, тоже говорят про архитектуру постмодерна. Мы просто вывели такую локальную разновидность мирового постмодернизма. 

Потом мы поняли, что этот термин нужен, чтобы убрать негативную коннотацию от этого периода архитектуры. К сожалению, ее иногда называют фекализмом; агроренессансом, если брать Белоруссию; стаканизмом в Петербурге. Лужковщина — тоже негативный термин. 

Мы же хотели обозначить, что этот стиль возник вместе с политическими изменениями. Капром говорит об эпохе больше: про романтизацию, капитализм, который пришел в страну. Этот термин более емкий. 

— Капром возник из-за усталости от советской архитектуры?

— Архитектор Владимир Жуков говорит, что капром — это романтизация прошлого, последнего большого стиля, который был при царской России. 

— Капром, кстати, есть по всему постсоветскому пространству. Усталость от советского модернизма привела к тому, что, как сказал Варламов (блогер Илья Варламов. — «МБХ медиа»), сделали секс. Долго воздерживались и вот вам нате.

— Как отличить здание капрома от других зданий этой эпохи?

В целом для этого стиля характерно упрощение декора. Страсть к «изгибиционизму» — изгибам, завитушкам и прочему. С точки зрения канонов хорошей архитектуры — это пошлятина, безвкусица. 

Надо понимать, что у капрома тоже есть разновидности. Есть ранний капром, который удачно вписывается в окружающую застройку. А для позднего капрома характерно обилие стекла, за которое его многие не любят, оно им осточертело. Сверху началась опускаться позиция — давайте сделаем попроще. Тут начал формироваться путинский ампир. Он идеально вписывался в контекст. В Питере это «Русский дом», дом с бантиком. Тогда пришло больше аккуратности в архитектуру, чтобы не раздражать.

— Почему капром вышел из моды?

— Накопилась усталость. Сколько можно, 20 лет эти изгибчики, эклектизм делали. Потом к нам пришла западная интернациональная архитектура — метамодерн — архитектура компромисса. Захотелось чего-то более рационального, спокойного. Эта усталость пришла, но далеко не везде. В провинциальных городах капром до сих продолжают строить.

— Полюбится ли со временем капром? Ведь сталинская застройка тоже в основном монструозная и разрушала все вокруг, но сейчас этот стиль уважается.

— Думаю, да. Так происходит с любой архитектурой. Любая архитектура переосмысляется со временем, сейчас всем нравится конструктивизм, хотя раньше его вообще ни во что не ставили. К капрому уже много интереса. На экскурсии приходит очень много людей, они в том числе готовы ходить по капрому е****й (окраин. — «МБХ медиа»). Многие относятся к этому иронически, смотрят как на трэш, а мы смотрим на это как на архитектурное наследие, часть истории, которую нужно сохранять.

— Почему Варламов так яро критикует этот стиль?

— Я с ним общался этим летом. У нас ним даже конфликт возник. Я люблю то, что он снимает. Но мне не понравилось его отношение к критике. Когда я написал критический пост про него, он на меня обрушился, написал в личку, какой я мудак, что так пацаны не поступают. Это «пацанство» мне не близко. Я потом из принципа перестал смотреть его канал. 

Илья Варламов
Илья Варламов. Фото: varlamov / Instagram

У него есть большой фонд по сохранению исторического наследия. Он считает конструктивизм ценным, а также деревянную архитектуру. Но обосновать с точки зрения архитектурного наследия он это не может. Почему мы должны сохранять только важное? Деревянная архитектура, например, часто безвкусная и пошлая. Я не понимаю такое разграничение по отношению к архитектурному наследию: безвкусица или нет. Я считаю, что безвкусица тоже имеет право на существование. Это историческая правда. Капром — это про понимание исторической важности в архитектуре, у Варламова ее просто нет.

— Можете выделить топ лучших зданий капрома?

Мне кажется застройка центра Саранска очень крутая. В Питере, конечно, это «макдак» Жукова, Регент-Холл, в Москве — «Наутилус», это яркий пример отношения к городу, а также храм Христа Спасителя из-за его истории, благодаря лужковскому «давайте вам сделаем храм, объект, который будет всем нравиться». Я связываю эту задумку с коррупцией, которая была при Лужкове. В архитектуре важен исторический и политический контекст. 

— Вам не кажется, что в капроме есть достойные объекты и некачественные?

— Есть такое. Часто говорят, что капром из плохих материалов делался. Но и другая архитектура делалась из плохих материалов. 

Проблема в том, что наши архитекторы вдохновлялись западными образцами, пытались быть похожими, и у них получалось так себе. Повлияли недостаток финансирования, пренебрежение к строительству, влияние заказчика. Если раньше это были люди в малиновых пиджаках, то теперь они перешли во власть, но до сих пор любят постмодерн. И они довольно сильно влияют на архитектуру.

— Какая цель у «Клизмы романтизма»?

— Популяризация наших идей. Сейчас люди не готовы выступать за сохранение наследия 90-х, нулевых. Большинство считает, что его нужно сносить. Есть прецедент с ТЦ «Кольцо» в Казани. Это пример яркого капрома. Его внешний облик собираются реконструировать. Мы считаем, что это памятник своего времени. 

(В сентябре в Казани несколько десятков человек вышли защитить торговый центр с большим золотым кольцом на фасаде. Для флешмоба они надели на голову кольца, похожие на нимбы.)

— Капром как термин закрепят официально? 

— Я надеюсь. Одна девушка написала статью о нем в википедию. Павел Гнилорыбов (главный редактор канала «Архитектурные излишества». — «МБХ медиа») в свою книгу включил. Застройщики стали использовать этот термин, например ПИК. Чтобы он появился в учебниках, надо чтобы он появлялся в научных публикация, но у меня разочарование в научной стороне, я не готов этим заниматься.

Павел Гнилорыбов
Павел Гнилорыбов. Фото: erizo_rayado / Instagram

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Заседание Первого Западного окружного военного суда по делу фигурантов дела «Сети» Юлия Бояршинова и Виктора Филинкова. Фото: Давид Френкель / Коммерсантъ

Новые повстанцы: как завершились дела «Сети» и «Нового величия»

Губернатор Ненецкого автономного округа заразился коронавирусом

Губернатор Ненецкого автономного округа заразился коронавирусом