in

"Если мы захотим опубликовать текст Конституции, то мы его тоже должны будем маркировать": …

Ян Рачинский. Фото: Darya Kornilova / Facebook

За последние несколько месяцев правозащитные организации «Мемориала» за отсутствие маркировки «иностранного агента» в интернете оштрафовали уже 22 раза. Общая сумма — уже 4,5 миллиона рублей, «Мемориал» объявил общий сбор пожертвований на выплату штрафов. Председатель правления «Мемориала» Ян Рачинский рассказал «МБХ медиа», кто инициирует такое давление на организации, почему так много страниц «Мемориала» в интернете оказалось не маркировано и как теперь собираются выплачивать штрафы правозащитники.

 

— Насколько я понимаю, к декабрю в отношении «Мемориала» было составлено 28 протоколов, сейчас  из них рассмотрены 22. Изменилось ли как-то это количество?

— Нет. Процесс выписывания штрафов продолжается, единственное изменение касается двух протоколов по поводу блогов на «Эхе Москвы», которые и ведет собственно «Эхо Москвы», а не «Мемориал». Их рассмотрение отложено до того, как главный редактор сайта «Эхо Москвы» даст свои пояснения.

 

— Какова сейчас общая сумма штрафов?

— На сегодняшний день это 4,5 миллиона рублей — то, что уже выписано. Естественно, все это еще будет обжаловаться в Мосгорсуде, с 16-го числа будут первые апелляции. Посмотрим, что это будет. По общей практике нашего судопроизводства шансов на отмену не очень много.

 

— Как «Мемориал» сейчас собирает нужные средства?

— Если нам хватит собранных денег, то на оплату штрафов пойдут средства из общего сбора, который мы объявили. Если нет, то будем изыскивать какие-то другие ресурсы. Хотя легко понять, что специального финансирования на оплату штрафов никакой спонсор не предоставляет. Может быть, попробуем оплатить из когда-то полученных премий, из средств, которые мы держали на черный день. В любом случае эту проблему придется решать. Но мы исходим из того, что рано или поздно эти средства будут нам возвращены — после решения Европейского суда, которого, правда, еще какое-то время придется ждать. 

 

— Собираетесь ли вы подавать жалобы в ЕСПЧ?

— В ЕСПЧ уже подана жалоба на сам этот закон (об иностранных агентах. — «МБХ медиа»), еще в 2012 году. Она коммуницирована и ждет своего рассмотрения. Жалоба была подана еще до начала применения закона и с тех пор просто дополняется конкретными случаями его применения. 

Этот закон в общем действительно имеет мало аналогов по нескольким основаниям. Он был специально написан для произвольного применения против неугодных организаций. Поскольку для того, чтобы объявить организацию иностранным агентом, достаточно всего лишь факта получения денег из-за границы. Политической деятельностью в законе называется влияние на общественное мнение. Я не знаю ни одной общественной организации, которая не ставила бы своей целью влиять на общественное мнение, поэтому все сводится к произволу чиновников. Никто не возражал бы против формулировки «организация, получающая иностранное финансирование» — все равно все организации всегда указывали, при чьей поддержке осуществляется тот или иной проект. Но организация, «выполняющая функции иностранного агента», — это формулировка с совершенно другим смыслом, и здесь умышленно использовано слово «функции» без всякого уточнения, что это такое.

То есть формула нацелена именно на дискредитацию организаций, в отношении которых она применяется, сейчас большинству людей это понятно. Но тем не менее ярлык есть ярлык.

Судебный процесс по иску Минюста России о ликвидации правозащитной организации «Мемориал». Слева направо: председатель «Мемориала» Олег Орлов, член правления «Мемориала» Ян Рачинский, исполнительный директор, член правления «Мемориала» Елена Жемкова и юрист Татьяна Куховская во время процесса. Фото: Сергей Бобылев / Коммерсантъ

— Когда «Мемориал» несколько лет назад был признан иноагентом, была ли тогда сформулирована какая-то общая позиция по тому, как вести себя с маркировкой? Как так получилось, что такое большое количество страниц, связанных с организацией, оказалось не маркировано?

— Это опять история про закон. Первоначально, когда закон только появился в первой редакции, он требовал, чтобы организации сами записывались в этот самый реестр. Тогда однозначная позиция — и наша, и коллег по гражданскому обществу — была, что сами мы в этот реестр категорически записываться не будем. И это, кстати, была победа гражданского общества, потому что ни одна реальная организация туда не записалась.

Поэтому закон был отредактирован, и Минюст фактически получил право включать организацию в этот реестр по своему усмотрению. И тогда все началось. Первым из «мемориальских» организаций в список попал Правозащитный центр «Мемориал». Потом еще несколько, и в 2016 году уже Международный «Мемориал» (Международное общество (МО) «Мемориал». — «МБХ медиа») тоже был объявлен иностранным объектом.

Когда встал уже вопрос о том, что маркировать необходимо, мы выработали формулу, сообщавшую, что Минюст включил нашу организации в реестр. Мы информируем не о том, что мы якобы являемся такой организацией, а сообщаем о действиях Минюста. По существу это сообщение о преступлении против права. 

Закон написан так, что предугадать границы его применения совершенно невозможно. Известны случаи, когда иностранными агентами объявлялись организации, не получавшие вообще никаких иностранных денег. Был и случай с Пономаревым (в августе 2019 правозащитника Льва Пономарева оштрафовали за статью в «Новой газете» без сообщения о том, что организация «За права человека», которую он возглавлял, является иностранным агентом. — «МБХ медиа»), когда его оштрафовали за то, что в статье в «Новой газете» не было указано, что движение включено в список иностранных агентов. 

Отчасти дело в этой непредсказуемости — трудно было предположить — например, что страницы в социальных сетях тоже будут рассматриваться как распространение информации. Я во всяком случае всегда рассматривал это как чисто вспомогательный инструмент, не имеющий самостоятельного значения. Но вот выяснилось, что Роскомнадзор и суды считают публикации в социальных сетях распространением информационных материалов.

Отчасти, конечно, это и наш недосмотр. «Мемориал» очень большая организация, у которой много проектов, некоторые из них основывают собственные сайты. Например, сайты есть у «Топографии террора», сегодня рассматривалось дело по поводу проекта, связанного с 1968 годом, и есть еще целый ряд подобных страниц.

При этом, на целом ряде ресурсов — скажем, на сайте, посвященном жертвам политических репрессий, — присутствует только информация, взятая из официально опубликованных документов. То есть не мы эту информацию придумали, мы ее только передаем. Получается, если мы захотим опубликовать текст Конституции Российской Федерации, то мы его тоже должны будем сопровождать соответствующим указанием: распространяет иностранный агент. Ситуация бредовая и лишь подчеркивает ее антиправовой характер.

О таком же характере законодательства и подхода судов говорит и то, что по каждому случаю выписываются протоколы и на юридическое лицо, и на должностное, хотя вообще говоря, это не является обязательным ни в коей мере, скорее наоборот. И то, и другое выписывается в случае реальной общественной опасности и реальных нарушений. Здесь же это чисто формальный подход и попытка со стороны ингушских чекистов отомстить правозащитному центру в первую очередь.

 

— Все действительно началось с требования ФСБ Ингушетии к Роскомнадзору, но кроме Правозащитного центра  и Международного «Мемориала», штрафы недавно были выписаны и в отношении Пермского отделения организации, по другой статье — занятию лесных участков во время экспедиции. Как вы думаете, это могут быть взаимосвязанные вещи?

— С моей точки зрения, это разные сюжеты. Потому что если говорить про Международный «Мемориал» и Правозащитный центр, то это инициатива ингушских чекистов, которые таким образом решили свести счеты в первую очередь с Правозащитным центром, потому что он собирал и распространял информацию о событиях в республике. Оспорить эту информацию они не были в состоянии, потому что она всегда тщательно проверяется, и таким образом они теперь мстят. 

 

— Вы думаете, что и дальнейшие протоколы в отношении «Мемориала» были составлены по просьбе ФСБ Ингушетии?

— Эта история началась в связи с Ингушетией, но потом еще нашелся какой-то энтузиаст, который написал дополнительные доносы от себя. Какое-то частное лицо, не знаю, может быть, не совсем частное. Но это вполне отчетливо не было инициировано из центра, потому что у центральных властей много возможностей досадить неугодной организации.

То, что происходит в Перми, когда благоустройство кладбища называют занятием земельных участков, это и с моральной, и с содержательной точки зрения, конечно, тоже совершенная дикость. Но в целом я бы сказал, что проблема не сводится к «Мемориалу». Это показывает и случай Пономарева (в октябре, после ряда штрафов, Верховный суд ликвидировал движение Льва Пономарева «За права человека». — «МБХ медиа»), и целого ряда других организаций. 

Проблема в том, что государству не нужны независимые организации — государству не нужна критика. Государство избавляется от каналов обратной связи, и это опасно для него самого. Сложная система, лишенная обратной связи, погибает. Это в очень упрощенном виде один из постулатов кибернетики: шоферу нужно видеть, куда он едет, а не клеить красивый вид на лобовое стекло. У нас власти, к сожалению, пытаются создать видимость благополучия и подавить всякие сигналы об обратном. 

Фото: Сафрон Голиков / Коммерсантъ

— Как вы думаете, почему именно в 2019 году так усилилось давление на организации, признанные иностранными агентами? И не может ли история со штрафами «Мемориалу» закончиться так же, как в случае «За права человека»?

— Нет, это устроено несколько иначе и штрафы несколько иные. В принципе государство при нынешнем законодательстве и нынешнем правоприменении может закрыть любую организацию. Мне кажется, «Мемориалу» сейчас это не грозит. Издержки для государства будут слишком велики, а польза не очень понятна.

Есть две стороны у этого процесса, на мой взгляд. С одной стороны, репрессивное законодательство, принимаемое Госдумой в низовых структурах воспринимается как заказ. И снизу идет инициатива: в разных регионах появляются люди, готовые бежать впереди паровоза и в меру своего разумения выполнять этот «заказ». Надо понимать, что это не только из центра исходит, очень много среди чиновников на местах таких энтузиастов.

Второе: власти центральные несколько обескуражены масштабами летних протестов. Это касается не только Москвы, есть и Архангельские протесты (в связи с Шиесом. — «МБХ медиа»), и целый ряд еще сюжетов, была в том же Екатеринбурге история со сквером. Центральные власти даже иногда проявляют благоразумие — или демонстрируют нечто вроде благоразумия. Но в целом они не готовы к таким протестным проявлениям. Они пытаются прежними способами заглушить их более или менее случайно направленными репрессиями и этим хотят запугать. Думаю, что это довольно пустые хлопоты, ситуацию таким образом удержать не удастся.

 

— Несколько штрафов было выписано в отношении вас лично. Собираетесь ли вы оплачивать их из общего сбора на штрафы «Мемориалу» или будете пытаться делать это своими средствами?

— Честно говоря, я не знаю, какое принято решение. Нужно четко соблюсти все пункты законодательства. Каким-то образом это решится. Существует такая вещь как рассрочка этих штрафов, возможны разные варианты. Но главное, это все-таки штрафы на организации, они — первоочередная задача. 

 

— После «московского дела» многие люди сейчас жертвуют деньги другим: задержанным, политзаключенным, оппозиционерам, участвовавшим в митингах. Теперь приходится собирать и средства на штрафы «Мемориала», это довольно серьезная финансовая нагрузка. Собирается ли после этих событий «Мемориал» менять как-то свою политику в отношении маркировки, чтобы избежать дальнейших штрафов?

— Мы уже сейчас отмаркировали все, что могли. Может быть, даже и с запасом. Теперь мы думаем о какой-то другой формуле маркировки, чтобы было ясно, что мы думаем по поводу всей этой ситуации. Может быть, сделаем отсылку к нашему давнему заявлению с оценкой этого закона. Наша оценка не изменилась и там все отчетливо сказано: это возрождение худшей практики советских времен, такие ярлыки идут именно оттуда. 

Предсказать, что еще будет, невозможно. Например, у нас на визитных карточках нет маркировки. Если их тоже начнут считать информационным материалом, то это, конечно, будет новация для мировой юридической практики, но ничего нельзя исключить.

А то, что люди готовы жертвовать деньги несправедливо преследуемым участникам летних протестов, готовы поддерживать работу правозащитных организаций — это, безусловно, повод для оптимизма. Люди таким образом проявляют солидарность — и это именно то, что потребуется в ближайшие годы.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

В Москве неизвестные напали на жену муниципального депутата от «Яблока». Полиция задержала двоих подозреваемых

«Они не представляют интересы российского государства». Путин рассказал о наемниках ЧВК Вагнера в Ливии