in

«Редко, когда нас не избивали еще до поступления в ОВД»: как помощь политзаключенным изменилась за 20 лет

«Редко, когда нас не избивали еще до поступления в ОВД»: как помощь политзаключенным изменилась за 20 лет
Cледственный изолятор №2 (Бутырская тюрьма). Фото: Марина Круглякова/ТАСС



11 октября в Москве, на Петровке 15/13 состоялось публичное обсуждение того, как помощь заключенным эволюционировала за 20 лет. Организаторы встречи, движение «Объединенные демократы», пригласили высказать свое мнение правозащитников, политических активистов и освобожденных политических заключенных разных лет.

Первая секция дискуссии была посвящена преследованию и заключению оппозиционеров и активистов при двадцатилетнем режиме Владимира Путина. Спикеры описывали, каково было быть политзаключенным в разные периоды этих 20 лет. «Нам очень много кто говорил, что этим лето все объединились по теме политзаключенных, начали поддерживать. Мы слышали такое мнение неоднократно, что, дескать, вы не знаете, какого было раньше, что раньше все было по-другому, сложнее, в чем-то даже обиднее, может быть. Мы решили посвятить вечер истории», начал секцию ее модератор, глава московского отделения «‎Партии перемен» Александр Соловьёв.

Журналист «МБХ медиа» и бывший член ныне запрещенной Национал-большевистской партии Роман Попков говорил об опыте своего заключения в 2006—2008 годах в Бутырской тюрьме. Он согласился, что этим летом произошел рывок в развитии гражданского общества в России. По мнению журналиста, 10 лет назад не было такого количества правозащитников, профильных медиа (например, «Медиазоны» и ОВД-инфо), количества публикаций в блогосфере, не было такой адвокатской поддержки, которая оказывается политзаключенным сейчас, не было конвейера передачек арестованным и большого количества слушателей на их судах. «Тогда и менты себя вели совершенно по-другому, чем теперь. Тогда менты были абсолютно отмороженные. ОМОН, когда задерживал нас… ну, редкий был случай, когда нас не избивали еще до поступления в ОВД. Нас винтят, грузят в пазик омоновский и всю дорогу, пока пазик едет от места задержания до ОВД, они что делают: они задергивают шторки и лупят нас», вспоминает Роман.

Участница Pussy Riot, правозащитница и активистка Мария Алехина рассказывала о своем заключении в СИЗО и колонии по делу Pussy Riot в 2012—2013 годах. Она согласилась с Романом Попковым в том, что сейчас в России лучше обстоят дела с гражданской сплоченностью, но посчитала, что изменения к лучшему произошли во многом из-за появления айфонов и твиттера. Рассказывая о женской пенитенциарной системе, Алехина с сожалением заметила, что в женских колониях отсутствует культура протеста, женщины почти не борются с произволом в тюрьмах и СИЗО.

Заключенный по «болотному делу» Максим Лузянин отбывал свой срок в 2012—2015 годах. Выступая, он сравнивал свои ощущения от политической атмосферы в России до и после заключения. По словам Лузянина, в 2011 году «люди не ожидали, что при всех своих мерседесах, при всех своих поездках заграничных, они никто», и протест не вышел успешным. Однако Лузянин обратил внимание на то, что митинги 2011−2012 годов был масштабнее. «Сейчас, когда выходит 25 тысяч, это считается каким-то успехом. 25 тысяч, выходившие в 12-м году, это был просто провал. Сейчас общество обороняется, сейчас нет никакого подъема. Общество сплотилось, появились ресурсы, но это какие-то блиндажи, это точки, на которое общество пытается опереться ногами».

Другой узник «болотного дела» Николай Кавказский обратил внимание, что система государства, тем не менее, стала не так открыта, как раньше. Правозащита сейчас в чем-то менее влиятельна. «Правозащитники, в отличие от сегодняшнего времени, были в значительном числе в общественных наблюдательных комиссиях, которые регулярно приходили к нам в СИЗО в различных наблюдательных комиссиях», — рассказывает Николай о 2012−2013 годах, когда он находился в заключении.

Исполнительный директор «‎Открытой России» Андрей Пивоваров и фигуранты «московского дела» Даниил Конон, Владислав Барабанов и Айдар Губайдуллин в своих выступлениях подчеркивали, насколько важна для арестованных и заключенных связь с внешним миром, насколько кипы пришедших писем или сидящие у ступеней СИЗО или ОВД людей меняют отношение надзирателей к более внимательному и осторожному. В тюрьме к политическим заключенным относятся всегда с особой недоверчивостью. Даниил Конон рассказывал, как от него в СИЗО ожидали, что он организует массовые беспорядков среди заключенных. «‎Меня к начальнику Матросской Тишины вызывают. Он садится, сразу прикуривает и говорит: „Даниил, я все понимаю по тебе. Я вижу, что ты молодой человек с навыками, со знаниями, явно полученными где-то за границей. Ты не переживай, мне главное, чтобы ты не устроил это здесь“», рассказывает Конон.

«Редко, когда нас не избивали еще до поступления в ОВД»: как помощь политзаключенным изменилась за 20 лет
Россия. Москва. Девушка с плакатом во время акции в поддержку фигурантов «московского дела» Сергея Абаничева, Даниила Конона, Валерия Костенка, Владислава Барабанова и Дмитрия Васильева у здания Тверского районного суда. Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Далее места выступающих заняли спикеры из второй секции мероприятия. Это правозащитники, среди которых член совета Правозащитного центра «Мемориал» Сергей Давидис, координатор «ОВД-Инфо» Алла Фролова, глава движения «За права человека» Лев Пономарев и основатель проекта «Омбудсмен полиции» Владимир Воронцов. Они рассказывали об истории создания своих проектов, раскрывали интересных эпизоды из своей деятельности и делились проблемами.

Против Льва Пономарева, по его словам, сейчас развернута настоящая кампания со стороны государства. Только за последние два месяца ему было присуждено пять штрафов, формальная причина которых — отсутствие словосочетания «иностранный агент» рядом с названием движения «За права человека» в различных публикуемых им и его организации материалах. «Они на мне отрабатывают новые технологии преследования иностранных агентов», — считает Пономарев. «Возможно, сейчас начинается новая эскалация тоталитарного режима, который сейчас выстраивается. Он строится и снизу, потому что очень много силовиков, и силовики ищут себе работу. Классический пример: «Cеть» и «Новое величие».

Хотя есть и положительные подвижки для российской правозащиты. Пономарев рассказал об уполномоченной по правам человека Татьяне Москальковой. Она бывший генерал-майор полиции, от которой правозащитники не ожидали содействия своему делу. Однако Москалькова может действительно приносить пользу борьбе с произволом и насилием в правоохранительных органах, как выяснилось в дальнейшем. Например, по ее распоряжению были остановлены пытки преследуемых по делу «Сети». «Удивительная история, идет судебный процесс, пять человек рассказывают о том, как их пытали. Открытый судебный процесс — такого никогда не было в России», — удивляется Пономарев.

Во время третьей секции мероприятия «Объединенных демократов» приглашенные спикеры обсудили общественные кампании, которые сформировались в поддержку политзаключенных в 2019 году.

Подруга одного из фигурантов дело «Нового Величия» Татьяна Колобакина, работающая в журнале DOXA, рассказала о том, как развивается дело «Нового Величия». Студент НИУ ВШЭ и активист Баларам Усов рассказал о том, как за освобождение Азата Мифтахова борется сообщество математиков. Евгений Овчаров поделился тем, как проходит домашний арест Егора Жукова, избирательный штаб которого возглавлял Овчаров.

О том, какие успехи в борьбе с системой были достигнуты этим летом и какие задачи по освобождению арестантов «‎московского дела» еще предстоит решить, поговорили арестованный летом волонтер штаба Любовь Соболь Алексей Миняйло и активистка группы поддержки «Арестанты дела 212"‎ Мария Черных. По мнению Черных, оппозиции и гражданскому обществу в России сейчас важно не останавливаться на достигнутом. Переход на домашний арест не должен восприниматься как победа. А тот факт, что удалось освободить большую часть фигурантов «московского дела», не значит, что можно забыть о тех оставшихся, кому скоро предстоит отправиться по этапу.

Общественная деятельница Марина Литвинович поделилась своим опытом политической деятельности с новым поколением активистов. Литвинович считает, что членам кампаний в поддержку политзаключенных иногда надо прибегать к почти маркетинговым ходам. Нужно уметь постоянно поддерживать внимание россиян к незаконным арестам и судебным разбирательствам.

Киноцентр «Соловей» все-таки закрывается. Кампания в его защиту не помогла

Киноцентр «Соловей» все-таки закрывается. Кампания в его защиту не помогла

В Волгограде сотрудницу цирка оштрафовали за фото с актерами в нацистской форме